Осада приступ злые волны как воры лезут. Александр сергеевич пушкин

Варвар ские тексты: Пушкин Александр Сергеевич. Медный всадник

ПРЕДИСЛОВИЕ

Происшествие, описанное в сей повести, основано на истине. Подробности наводнения заимствованы из тогдашних журналов. Любопытные могут справиться с известием, составленным В. Н. Берхом.

ВСТУПЛЕНИЕ

На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
Река неслася; бедный чёлн
По ней стремился одиноко.
По мшистым, топким берегам
Чернели избы здесь и там,
Приют убогого чухонца;
И лес, неведомый лучам
В тумане спрятанного солнца,
Кругом шумел.

И думал он:
Отсель грозить мы будем шведу,
Здесь будет город заложен
На зло надменному соседу.
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно, 1
Ногою твердой стать при море.
Сюда по новым им волнам
Все флаги в гости будут к нам,
И запируем на просторе.

Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво;
Где прежде финский рыболов,
Печальный пасынок природы,
Один у низких берегов
Бросал в неведомые воды
Свой ветхой невод, ныне там
По оживленным берегам
Громады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаням стремятся;
В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темно-зелеными садами
Ее покрылись острова,
И перед младшею столицей
Померкла старая Москва,
Как перед новою царицей
Порфироносная вдова.

Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса 2 .
Люблю зимы твоей жестокой
Недвижный воздух и мороз,
Бег санок вдоль Невы широкой,
Девичьи лица ярче роз,
И блеск, и шум, и говор балов,
А в час пирушки холостой

Шипенье пенистых бокалов
И пунша пламень голубой.
Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
На сквозь простреленных в бою.
Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром,
Когда полнощная царица
Дарует сына в царской дом,
Или победу над врагом
Россия снова торжествует,
Или, взломав свой синий лед,
Нева к морям его несет
И, чуя вешни дни, ликует.

Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо как Россия,
Да умирится же с тобой
И побежденная стихия;
Вражду и плен старинный свой
Пусть волны финские забудут
И тщетной злобою не будут
Тревожить вечный сон Петра!

Была ужасная пора,
Об ней свежо воспоминанье.
Об ней, друзья мои, для вас
Начну свое повествованье.
Печален будет мой рассказ.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Над омраченным Петроградом
Дышал ноябрь осенним хладом.
Плеская шумною волной
В края своей ограды стройной,
Нева металась, как больной
В своей постеле беспокойной.
Уж было поздно и темно;
Сердито бился дождь в окно,
И ветер дул, печально воя.
В то время из гостей домой
Пришел Евгений молодой.
Мы будем нашего героя
Звать этим именем. Оно
Звучит приятно; с ним давно
Мое перо к тому же дружно.
Прозванья нам его не нужно,
Хотя в минувши времена
Оно, быть может, и блистало
И под пером Карамзина
В родных преданьях прозвучало;
Но ныне светом и молвой
Оно забыто. Наш герой
Живет в Коломне; где-то служит,
Дичится знатных и не тужит
Ни о почиющей родне,
Ни о забытой старине.

Итак, домой пришед, Евгений
Стряхнул шинель, разделся, лег.
Но долго он заснуть не мог
В волненье разных размышлений.
О чем же думал он? о том,
Что был он беден, что трудом
Он должен был себе доставить
И независимость и честь;
Что мог бы бог ему прибавить
Ума и денег. Что ведь есть
Такие праздные счастливцы,
Ума недальнего, ленивцы,
Которым жизнь куда легка!
Что служит он всего два года;
Он также думал, что погода
Не унималась; что река
Всё прибывала; что едва ли
С Невы мостов уже не сняли
И что с Парашей будет он
Дни на два, на три разлучен.
Евгений тут вздохнул сердечно
И размечтался, как поэт:

«Жениться? Мне? зачем же нет?
Оно и тяжело, конечно;
Но что ж, я молод и здоров,
Трудиться день и ночь готов;
Уж кое-как себе устрою
Приют смиренный и простой
И в нем Парашу успокою.
Пройдет, быть может, год-другой —
Местечко получу, Параше
Препоручу семейство наше
И воспитание ребят.
И станем жить, и так до гроба
Рука с рукой дойдем мы оба,
И внуки нас похоронят. »

Читать еще:  Игры для девочек винкс одевать всех персонажей. Игры винкс

Так он мечтал. И грустно было
Ему в ту ночь, и он желал,
Чтоб ветер выл не так уныло
И чтобы дождь в окно стучал
Не так сердито.
Cонны очи
Он наконец закрыл. И вот
Редеет мгла ненастной ночи
И бледный день уж настает. 3
Ужасный день!
Нева всю ночь
Рвалася к морю против бури,
Не одолев их буйной дури.
И спорить стало ей невмочь.
Поутру над ее брегами
Теснился кучами народ,
Любуясь брызгами, горами
И пеной разъяренных вод.
Но силой ветров от залива
Перегражденная Нева
Обратно шла, гневна, бурлива,
И затопляла острова,
Погода пуще свирепела,
Нева вздувалась и ревела,
Котлом клокоча и клубясь,
И вдруг, как зверь остервенясь,
На город кинулась. Пред нею
Всё побежало, всё вокруг
Вдруг опустело — воды вдруг
Втекли в подземные подвалы,
К решеткам хлынули каналы,
И всплыл Петрополь как тритон,
По пояс в воду погружен.

Осада! приступ! злые волны,
Как воры, лезут в окна. Челны
С разбега стекла бьют кормой.
Лотки под мокрой пеленой,
Обломки хижин, бревны, кровли,
Товар запасливой торговли,
Пожитки бледной нищеты,
Грозой снесенные мосты,
Гроба с размытого кладбища
Плывут по улицам!
Народ
Зрит божий гнев и казни ждет.
Увы! всё гибнет: кров и пища!
Где будет взять?
В тот грозный год
Покойный царь еще Россией
Со славой правил. На балкон,
Печален, смутен, вышел он
И молвил: «С божией стихией
Царям не совладеть». Он сел
И в думе скорбными очами
На злое бедствие глядел.
Стояли стогны озерами,
И в них широкими реками
Вливались улицы. Дворец
Казался островом печальным.
Царь молвил — из конца в конец,
По ближним улицам и дальным
В опасный путь средь бурных вод
Его пустились генералы 4
Спасать и страхом обуялый
И дома тонущий народ.

Тогда, на площади Петровой,
Где дом в углу вознесся новый,
Где над возвышенным крыльцом
С подъятой лапой, как живые,
Стоят два льва сторожевые,
На звере мраморном верхом,
Без шляпы, руки сжав крестом,
Сидел недвижный, страшно бледный
Евгений. Он страшился, бедный,
Не за себя. Он не слыхал,
Как подымался жадный вал,
Ему подошвы подмывая,
Как дождь ему в лицо хлестал,
Как ветер, буйно завывая,
С него и шляпу вдруг сорвал.

Его отчаянные взоры
На край один наведены
Недвижно были. Словно горы,
Из возмущенной глубины
Вставали волны там и злились,
Там буря выла, там носились
Обломки. Боже, боже! там —
Увы! близехонько к волнам,
Почти у самого залива —
Забор некрашеный, да ива
И ветхий домик: там оне,
Вдова и дочь, его Параша,
Его мечта. Или во сне
Он это видит? иль вся наша
И жизнь ничто, как сон пустой,
Насмешка неба над землей?

И он, как будто околдован,
Как будто к мрамору прикован,
Сойти не может! Вкруг него
Вода и больше ничего!
И, обращен к нему спиною,
В неколебимой вышине,
Над возмущенною Невою
Стоит с простертою рукою
Кумир на бронзовом коне.

Осада приступ злые волны как воры лезут. Александр сергеевич пушкин

Александр Сергеевич Пушкин

(Версия 1.4 от 30 января 2001 г.)

РУСЛАН И ЛЮДМИЛА

Для вас, души моей царицы, Красавицы, для вас одних Времен минувших небылицы, В часы досугов золотых, Под шепот старины болтливой, Рукою верной я писал; Примите ж вы мой труд игривый! Ничьих не требуя похвал, Счастлив уж я надеждой сладкой, Что дева с трепетом любви Посмотрит, может быть украдкой, На песни грешные мои. У лукоморья дуб зеленый; Златая цепь на дубе том: И днем и ночью кот ученый Все ходит по цепи кругом; Идет направо — песнь заводит, Налево — сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит, Русалка на ветвях сидит; Там на неведомых дорожках Следы невиданных зверей; Избушка там на курьих ножках Стоит без окон, без дверей; Там лес и дол видений полны; Там о заре прихлынут волны На брег песчаный и пустой, И тридцать витязей прекрасных Чредой из вод выходят ясных, И с ними дядька их морской; Там королевич мимоходом Пленяет грозного царя; Там в облаках перед народом Через леса, через моря Колдун несет богатыря; В темнице там царевна тужит, А бурый волк ей верно служит; Там ступа с Бабою Ягой Идет, бредет сама собой; Там царь Кащей над златом чахнет; Там русской дух. там Русью пахнет! И там я был, и мед я пил; У моря видел дуб зеленый; Под ним сидел, и кот ученый Свои мне сказки говорил. Одну я помню: сказку эту Поведаю теперь я свету.

Дела давно минувших дней, Преданья старины глубокой.

В толпе могучих сыновей, С друзьями, в гриднице высокой Владимир-солнце пировал; Меньшую дочь он выдавал За князя храброго Руслана И мед из тяжкого стакана За их здоровье выпивал. Не скоро ели предки наши, Не скоро двигались кругом Ковши, серебряные чаши С кипящим пивом и вином. Они веселье в сердце лили, Шипела пена по краям, Их важно чашники носили И низко кланялись гостям.

Читать еще:  Игра шарарам без правил. Игры шарарам

Слилися речи в шум невнятный; Жужжит гостей веселый круг; Но вдруг раздался глас приятный И звонких гуслей беглый звук; Все смолкли, слушают Баяна: И славит сладостный певец Людмилу-прелесть, и Руслана, И Лелем свитый им венец.

Но, страстью пылкой утомленный, Не ест, не пьет Руслан влюбленный; На друга милого глядит, Вздыхает, сердится, горит И, щипля ус от нетерпенья, Считает каждые мгновенья. В унынье, с пасмурным челом, За шумным, свадебным столом Сидят три витязя младые; Безмолвны, за ковшом пустым, Забыты кубки круговые, И брашна неприятны им; Не слышат вещего Баяна; Потупили смущенный взгляд: То три соперника Руслана; В душе несчастные таят Любви и ненависти яд. Один — Рогдай, воитель смелый, Мечом раздвинувший пределы Богатых киевских полей; Другой — Фарлаф, крикун надменный, В пирах никем не побежденный, Но воин скромный средь мечей; Последний, полный страстной думы, Младой хазарский хан Ратмир: Все трое бледны и угрюмы, И пир веселый им не в пир.

Вот кончен он; встают рядами, Смешались шумными толпами, И все глядят на молодых: Невеста очи опустила, Как будто сердцем приуныла, И светел радостный жених. Но тень объемлет всю природу, Уж близко к полночи глухой; Бояре, задремав от меду, С поклоном убрались домой. Жених в восторге, в упоенье: Ласкает он в воображенье Стыдливой девы красоту; Но с тайным, грустным умиленьем Великий князь благословеньем Дарует юную чету.

И вот невесту молодую Ведут на брачную постель; Огни погасли. и ночную Лампаду зажигает Лель. Свершились милые надежды, Любви готовятся дары; Падут ревнивые одежды На цареградские ковры. Вы слышите ль влюбленный шепот, И поцелуев сладкий звук, И прерывающийся ропот Последней робости. Супруг Восторги чувствует заране; И вот они настали. Вдруг Гром грянул, свет блеснул в тумане, Лампада гаснет, дым бежит, Кругом все смерклось, все дрожит, И замерла душа в Руслане. Все смолкло. В грозной тишине Раздался дважды голос странный, И кто-то в дымной глубине Взвился чернее мглы туманной. И снова терем пуст и тих; Встает испуганный жених, С лица катится пот остылый; Трепеща, хладною рукой Он вопрошает мрак немой. О горе: нет подруги милой! Хватает воздух он пустой; Людмилы нет во тьме густой, Похищена безвестной силой.

Ах, если мученик любви Страдает страстью безнадежно, Хоть грустно жить, друзья мои, Однако жить еще возможно. Но после долгих, долгих лет Обнять влюбленную подругу, Желаний, слез, тоски предмет, И вдруг минутную супругу Навек утратить. о друзья, Конечно лучше б умер я!

Однако жив Руслан несчастный. Но что сказал великий князь? Сраженный вдруг молвой ужасной, На зятя гневом распалясь, Его и двор он созывает: «Где, где Людмила?» — вопрошает С ужасным, пламенным челом. Руслан не слышит. «Дети, други! Я помню прежние заслуги: О, сжальтесь вы над стариком! Скажите, кто из вас согласен Скакать за дочерью моей? Чей подвиг будет не напрасен, Тому — терзайся, плачь, злодей! Не мог сберечь жены своей! Тому я дам ее в супруги С полцарством прадедов моих. Кто ж вызовется, дети, други. » «Я!» — молвил горестный жених. «Я! я!» — воскликнули с Рогдаем Фарлаф и радостный Ратмир: «Сейчас коней своих седлаем; Мы рады весь изъездить мир. Отец наш, не продлим разлуки; Не бойся: едем за княжной». И с благодарностью немой В слезах к ним простирает руки Старик, измученный тоской.

Все четверо выходят вместе; Руслан уныньем как убит; Мысль о потерянной невесте Его терзает и мертвит. Садятся на коней ретивых; Вдоль берегов Днепра счастливых Летят в клубящейся пыли; Уже скрываются вдали; Уж всадников не видно боле. Но долго все еще глядит Великий князь в пустое поле И думой им вослед летит.

Руслан томился молчаливо, И смысл и память потеряв. Через плечо глядя спесиво И важно подбочась, Фарлаф, Надувшись, ехал за Русланом. Он говорит: «Насилу я На волю вырвался, друзья! Ну, скоро ль встречусь с великаном? Уж то-то крови будет течь, Уж то-то жертв любви ревнивой! Повеселись, мой верный меч, Повеселись, мой конь ретивый!»

Хазарский хан, в уме своем Уже Людмилу обнимая, Едва не пляшет над седлом; В нем кровь играет молодая, Огня надежды полон взор: То скачет он во весь опор, То дразнит бегуна лихого, Кружит, подъемлет на дыбы Иль дерзко мчит на холмы снова.

Рогдай угрюм, молчит — ни слова. Страшась неведомой судьбы И мучась ревностью напрасной, Всех больше беспокоен он, И часто взор его ужасный На князя мрачно устремлен.

Медный всадник, стр. 14

Об ней, друзья мои, для вас

Начну свое повествованье.

119 Живет в Коломне; где-то служит

136-142 служит он всего два года

Он также думал, что погода

Не унималась; что река

Все прибывала, что едва ли

С Невы мостов уже не сняли

Читать еще:  Визуальные новеллы. Десятка лучших визуальных новелл на PC

И что с Парашей будет он

Дни на два, на три разлучен.

143-153 Стихи перечеркнуты тремя чертами Пушкиным без замены.

159 Так он мечтал. И грустно было

179-180 Погода пуще свирепела

Нева вздувалась и ревела

182 И вдруг, как зверь остервенясь,

185-187 Вдруг опустело — воды вдруг

Втекли в подземные подвалы

190-191 Осада! приступ! злые волны,

198 Плывут по улицам!

218 Спасать и страхом обуялый

282 Как дождь ему в лицо хлестал

284 Как бы под ними тлел огонь,

289-290 Его за гривенник охотно

Чрез волны страшные везет

344 Свозили лодки.

371-374 а. Что никогда уж он дороги

Не разбирал; казалось — он

Не примечал. Он оглушен

Был шумом внутренней тревоги.

б. Что он не разбирал дороги

Уж никогда; казалось — он

Не примечал. Он оглушен

Был шумом внутренней тревоги.

462 Картуз изношенный сымал,

464 Заголовок «Заключение» вычеркнут.

469 Или чиновник посетит

Правка Пушкина во вставке, предназначавшейся вместо зачеркнутых в ПК стихов

(стихи 143-155 окончательного текста)

145 Жениться? Ну.… зачем же нет?

147 Но что ж он молод и здоров

149 Он кое-как себе устроит

40 Главой склонилася Москва

259 Седок на бронзовом коне

402 Седок с простертою рукою

420-422 О, мощный баловень судьбы!

Не так ли ты скакал над бездной

И осадив уздой железной

424-428 Кругом скалы, с тоскою дикой

Безумец бедный обошел

И надпись яркую прочел

И сердце скорбию великой

Стеснилось в нем. Его чело

Вместо 430-434 Глаза подернулись туманом…

И дрогнул он — и мрачен стал

П ред недвижным Великаном

И перст с угрозою подняв

Вместо 435-438 а. Как обуянный силой черной

Шепнул он злобно задрожав

«Добро, строитель чудотворный!»

«Уже тебе. » Но вдруг стремглав

б. Шепнул, волнуем мыслью черной,

«Добро, строитель чудотворный!»

«Уже тебе. » Но вдруг стремглав

Сенатская площадь. Гравюра Б. Патерсена. 1806 г.

1. Первая черновая рукопись (автограф) — ПД 845 (бывш. ЛБ 2374), л. 7 об. — 14 об., 15, 16 об., 17. Перед текстом дата: «6 окт. ». Фототипическое воспроизведение и транскрипция в изд.: Рукописи А. С. Пушкина. Фототипическое издание. Альбом 1833-1835 гг. Тетрадь № 2374 Публичной библиотеки СССР им. В. И. Ленина. М., Гослитиздат, 1939. . Фототипии, ред. С. М. Бонды, с. 16-31, 34-35; . Транскрипции, сост. С. М. Бонди и Т. Г. Зенгер, с. 25-55, 58-61; . Комментарий, под ред. С. М. Бонди, с. 35-51. — См.: Акад., V, 436-461.

2. Вторая черновая рукопись (автограф) — ПД 839 (бывш. ЛБ 2372), л. 54 об. — 46. На листе 52 об. дата: «30 окт . — См.: Акад., V, 461-487.

3. Набросок к стихам 93-96 (Вступление) — ПД 965 (бывш. ГПБ 28). — См.: Акад., V, 487.

4. Набросок к стихам 275-278 — ПД 963 (бывш. ЛБ 2375). — См.: Акад., V, 488.

6. Вторая беловая (Цензурная) рукопись (автограф ЦА) — ПД 966 (бывш. ЛБ 2376-Б). Заглавие: «Медный Всадник. Петербургская повесть. 1833». С цензорскими пометами карандашом, рукою Николая I. — См.: Медный Всадник. Петербургская повесть А. С. Пушкина. Илл. Александра Бенуа. Ред. текста и статья П. Е. Щеголева. СПб., 1923. — См.: Акад., V, 496-499.

7. Писарская копия с ЦА, с перенесенными рукою Пушкина пометами Николая I (ПК) — ПД 967 (бывш. ЛБ 2376-Б). Со стилистическими поправками и цензурными переделками рукою Пушкина и редакторской правкой рукою В. А. Жуковского. — См.: Акад., V, 496-499; XVII, 45.

8. Переработка стихов 143-158 для включения в ПК — ПД 968 (бывш. ЛБ, без №). — См.: Акад., V, 139, 521; Записки Отдела рукописей Гос. библиотеки СССР им. В. И. Ленина, вып. 11. М., 1950, с. 134-146 (публикация С. М. Бонди).

Петербург. Отрывок из поэмы. — Библиотека для чтения, 1834, т. 7, кн. XII, отд. I, с. 117-119. Стихи 1-91 Вступления с заменой стихов 39-42 четырьмя рядами точек.

В настоящем издании текст поэмы печатается по писарской копии (ПК) со всеми стилистическими и смысловыми поправками, внесенными в нее Пушкиным (исключая его же переделки цензурного характера). Стихи 143-155 — по автографу, обнаруженному в 1947 г. в Государственной библиотеке СССР им. В. И. Ленина (теперь ПД 968). Стихи 156-158 — по ПК, где они ошибочно зачеркнуты Пушкиным. В стихе 250 автоцензурная форма ЦА и ПК «Насмешка Рока над землей» заменена первоначальной (в БА) — «Насмешка неба над землей».

При этом в печатном тексте не соблюдается ряд орфографических особенностей, имеющихся в тексте ЦА и сохраненных отчасти в ПК, — преимущественно прописные буквы и некоторые другие (см. ниже). Руководствуясь текстами, напечатанными при жизни самим Пушкиным («Полтава» и др.), прописные буквы автографов заменены строчными и архаические формы (мягкие знаки в конце слов после шипящих) — современными.

Стихи 93-96 внесены в ПК рукою переписчика с автографа Пушкина, не до шедшего до нас (ср. текст ЦА).

Источники:

http://www.varvar.ru/arhiv/texts/pushkin8.html

http://www.litmir.me/br/?b=67820&p=41

http://online-knigi.com/page/181242?page=14

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector