Что происходит на ходынском поле сейчас. «Великий грех»

Давка на Ходынском поле — как плохая организация торжеств привела к трагедии

14 (26) мая 1896 года в Москве состоялась коронация нового императора – Николая II. Событие было неординарное, и народные торжества по этому поводу должны были быть грандиозными.

Место для этого мероприятия в тогдашней Москве имелось. Это Ходынское поле, которое служило учебным плацем для войск Московского гарнизона. Однако, площадка заведомо была выбрано неудачно — рядом был овраг, а на самом поле было много колдобин и ям. Эти ямы остались от предыдущих павильонов, которые потом отправили на Нижегородскую ярмарку.

Готовились к коронационным торжествам основательно. Выстроили новые павильоны, балаганы, временные «театры», лавки и специальные бараки для бесплатной раздачи 30 000 ведер пива и 10 000 ведер меда, а так же 150 ларьков для раздачи бесплатных сувениров, «царских гостинцев». Планировалось раздать 400 000 подарочных наборов, в которые уложили: памятную эмалированную кружку с царскими вензелями, булку от Филиппова, полфунта (227 грамм) колбасы, пряник с вензелями, конфеты и грецкие орехи. Все это сокровище упаковывалось в специальный юбилейный платок, изготовленный на Прохоровской мануфактуре. Кроме того, кто-то из чиновных умников предложил бросать в толпу специальные памятные жетоны. Видимо, чтобы уж наверняка приморить побольше народу.

Народный праздник решили начать 18 (30) мая в 10 часов утра. Уже с вечера 17 мая со всей Москвы и округи на Ходынское поле двинулись тысячи людей и многие целыми семьями. В 5 часов утра на поле собралось более 500 000 человек. Самое страшное началось, когда в толпе пополз слух, что буфетчики раздают подарки своим близким и забирают себе, поэтому всем не хватит. Начался штурм ларьков, давка захлестнула поле. Буфетчики, понимая, что не смогут сдержать напор, начали бросать кульки с подарками в толпу, что только ухудшило ситуацию.

Организаторы ожидали эксцессов. На мероприятие согнали 1800 полицейских, но что это такое, когда на Ходынском поле собралось полмиллиона человек! Полицейские оказались попросту сметены. Жертвы трагедии: 1379 человек убитыми и более 900 раненых. По современной медицинской терминологии причиной смерти большинства пострадавших была компрессионная асфиксия.

Естественно, все было доложено московскому генерал-губернатору, дяде царя, великому князю Сергею Александровичу, и самому императору. Место расчистили от следов трагедии, и запланированная программа продолжилась. В 14:00 на поле прибыл Николай II, для которого играл оркестр под управлением известного дирижера В. И. Сафонова. Императора встретили громогласным «Ура!» и пением гимна «Боже, царя храни!».

Удивительно, но торжества решили не отменять. Вечером празднования продолжили в Кремлевском дворце, а затем состоялся бал у французского посла. Многие люди предположили, что бал будет отменен или император не будет на нем присутствовать, но царь решил, что катастрофа не должна омрачать праздник, и show must go on. По воспоминаниям одной из фрейлин императрицы, на Николае лица не было и он по началу не хотел ехать на бал, однако французский посол уговорил императора, ссылаясь на огромные траты. Дядя императора великий князь Сергей Александрович высказывал другую версию: Николаю II и советовали не приезжать на бал, царь высказался, что хотя Ходынская катастрофа — это величайшее несчастье, однако не должно омрачать праздника коронации.

Запись из дневника императора: «До сих пор всё шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки*, напёрла на постройки и тут произошла страшная давка, причём, ужасно представить, потоптано около 1400 человек!! Я об этом узнал в 10 1/2 ч. перед докладом Ванновского; отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 1/2 завтракали и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном „народном празднике“. Собственно там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка всё время играла гимн и „Славься“. Переехали к Петровскому, где у ворот приняли несколько депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор. Обойдя столы, уехали в Кремль. Обедали у Мама в 8 ч. Поехали на бал к Montebello** . Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая. После ужина уехали в 2 ч.»

Тот факт, что коронационные торжества продолжились после столь страшной катастрофы вызвали серьёзное возмущение в обществе.

По итогу своих постов лишились московский обер-полицмейстер и его помощник. Министр двора И. И. Воронцов, который отвечал за проведение торжеств, был понижен в должности. На Ваганьковском кладбище был установлен памятник жертвам давки на Ходынском поле.

Императорская семья пожертвовала в пользу пострадавших 80 000 рублей и разослала по больницам тысячу бутылок мадеры для пострадавших. Императорская чета вместе с генерал-губернатором великим князем Сергеем Александровичем посетила Старо-Екатерининскую больницу, где были помещены раненые на Ходынском поле; 20 мая посетили Мариинскую больницу.

Последняя коронация

Давка на Ходынке 30 мая 1896 года, унесшая жизни почти 1400 человек и покалечившая многие сотни, по сей день остается одним из самых трагических происшествий подобного рода в мировой истории последних двух столетий. Событие почти уникально в том плане, что никаких альтернативных версий его не существует (романные придумки в стиле Бориса Акунина не в счет), локальные споры возможны разве что по второстепенным вопросам: кто больше виноват в случившемся — министерство императорского двора или московское генерал-губернаторство. Нет даже различия в оценках случившегося, мнение однозначно: катастрофа нанесла серьезный, в чем-то непоправимый удар по репутации царской власти в России, что не замедлило сказаться на роковых для нее событиях близкого начала ХХ столетия.

А ведь до Ходынки прочность устоев самодержавия не вызывала вопросов даже у его противников. Если стереть из нашего прошлого эту вполне «случайную черту», то такие современники событий, как 26-летний Владимир Ульянов, 17-летний Сосо Джугашвили или 15-летний Александр Керенский, могли и не попасть в кадры позднейшей кинохроники в качестве будущих лидеров страны, а псевдонимы Ленин и Сталин не вышли бы за пределы узкого круга недовольных властью радикалов. Никакой революционной ситуации в мае 1896 года не было и не предвиделось, внезапную смерть в октябре 1894-го 49-летнего Александра III страна пережила без особых потрясений, на молодого царя возлагали большие надежды, и коронация должна была укрепить эти чувства. Дневник Николая II, впрочем, показывает, что множественность церемоний в условиях московской удушливой жары тяготила монарха: его оторвали от семейной гармонии, еще более упрочившейся с рождением в ноябре 1895-го первенца — дочери Ольги. День отъезда на коронацию отмечен характерной записью: «В первый раз после свадьбы нам пришлось спать раздельно: очень скучно!»

Читать еще:  Радион или родион имя. Значение имени Родион для ребенка

Пройдет 12 дней, и скука обернется недоумением и растерянностью — такие чувства охватили императора после известий о массовой гибели его подданных, прибывших на организованный властями «народный праздник» на Ходынском поле. Настроения толпы понять можно — царь совсем молод, до новой коронации и раздачи царских подарков можно и не дожить, самые смышленые сообразили, что в следующий раз Николай II устроит похожие торжества в Москве только через 17 лет — по случаю 300-летия династии Романовых. Вот и заполнила Ходынку с вечера 17 мая «толща народу», которую великий князь Константин Константинович (он же поэт К.Р.) сравнил в своем дневнике с нашествием Бонапарта: «Собралось семьсот тысяч народу, то есть более, чем Наполеон привел с собою в Москву».

Организаторы, как водится, «хотели как лучше» — надеялись, что при плохой погоде появится всего несколько десятков тысяч, а если и побольше, то всё обойдется так, как обозначил в дневнике генерал Алексей Николаевич Куропаткин: «Представители Министерства двора, конечно, не имели никакого понятия о толпе, при устройстве гулянья не приняли никаких мер предосторожности для избежания несчастий. Они наивно думали, что народ чинно соберется, будет стоять в порядке (они, кроме того, не ожидали и такого наплыва), затем, когда в 10 часов откроют буфеты, будет проходить спокойно, получать подарки, и что к 2 часам дня, ко времени приезда государя, все будет роздано, и счастливый народ с подарками в руках встретит царя и царицу».

Сам повод для массовой давки, когда с рассветом, по выражению Максима Горького, «плотно спрессованная, икряная масса людей» стала напирать на ларьки для раздачи подарков, сегодня может показаться странным. По словам Куропаткина, составные части бесплатного сувенира в жару выглядели по-разному: «По рассказу рабочих, колбаса была дана гнилая, вместо конфект дали труху из стручков. Пиво было зеленое. Пряники хороши. По рассказам, чины Дворцового ведомства сами заготовляли запасы, и они испортились. Колбасы, сложенные на Ходынке, частью попортили крысы». Но действовала-то «икряная масса» совершенно логично: подарков было заготовлено всего 400 тысяч, народу собралось явно больше, а стоявшие на раздаче артельщики по всем законам распределения дефицита стали заблаговременно снабжать своих знакомых. Много кто давился совсем не ради колбасы: по ходившим в толпе слухам, «на платках будут нарисованы — на одних корова, на других лошадь, на третьих изба. Какой кому достанется, тот и получит от царя либо лошадь, либо корову, либо избу».

Сдержать толпу было некому: те 750 человек, что выделили для охраны мероприятия с подарками, явились в 5.30 утра, когда гибельный процесс уже пошел; только к 10 часам было назначено прибытие 3050 человек, призванных обеспечить присутствие на Ходынском поле императора. Ко всем бедам властей добавилась неминуемая гласность: скрыть катастрофу такого масштаба не могла никакая цензура, а из 200 корреспондентов, освещавших коронацию, в гуще давки оказался самый талантливый и выживший почти чудом — знаменитый летописец русской жизни Владимир Гиляровский, описавший увиденное честно и ярко.

Узнав о случившемся, император, царская фамилия и просто власти растерялись — и это было самое страшное для них не здесь и сейчас, но на перспективу. «Недопустима была виноватая улыбка на лице владыки стомиллионного народа», — безжалостно справедлив вердикт Горького в «Климе Самгине». В описание Ходынки, ставшее с тех пор востребованным сюжетом отечественной словесности, неизбежно включается и посещение императорской четой того самого поля, и не отмененного блестящего вечернего бала у французского посла маркиза Монтебелло. Случилось так, что проявленные монархом и его окружением искренняя скорбь и реальная помощь пострадавшим забылись вскоре по напечатании о благодеяниях в газетах, а история с балом и танцующим контрданс царем врезалась в память тому самому обществу, которого, как считается, в России нету чуть ли не до сих пор. Общество же по всем законам модернизации оказалось не только информированным, но и информационным, готовым к информационной же войне с властью.

Но сразу же после Ходынки все стихло. «Незлобивый народ забыл об этом», — верно обмолвился Горький. Со временем позабыл о трагедии и незлобивый царь, да аукнулось случившееся скоро, при первых же трудностях у правящих. Стереотипы «Николая Кровавого» и «проклятого царского режима», они оттуда родом, с кровавого поля трупов. Пройдет всего-то 10 лет, и совсем не революционный поэт Константин Бальмонт напишет, а на всю страну разлетится зловещее:

Кто начал царствовать — Ходынкой,

Тот кончит — встав на эшафот.

А еще через 11 лет ходынские мотивы причудливо возвратятся к Николаю II в черную минуту: Александр Иванович Гучков, в 1896-м член Московской городской управы, распоряжавшийся на похоронах жертв давки «дельно и спокойно», столь же спокойно примет в марте 1917-го отречение от престола императора, чья коронация станет последней.

«До сих пор все шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки, наперла на постройки и тут произошла страшная давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!! Я об этом узнал в 10 1/2 ч. перед докладом Ванновского; отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 1/2 завтракали и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном народном празднике . Собственно там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка все время играла гимн и Славься . «

Читать еще:  Читать старый гений в кратком содержании. Старый гений

Как коронация Николая II обернулась Ходынской давкой (8 фото)

Торжества с размахом

«Кто начал царствовать — Ходынкой / Тот кончит — встав на эшафот», — поэт Константин Бальмонт, написавший эти строки в 1906 году, в год 10-летия Ходынской катастрофы и за 12 лет до гибели последнего русского императора, точно предсказал судьбу Николая II.

Царствование, завершившееся крахом Российской империи, а затем и гибелью царской семьи, началось с события, в котором очень многие увидели «дурной знак» для императора. И хотя Николай II к трагедии 1896 года имел лишь косвенное отношение, однако в сознании людей она была прочно связана с его именем.

В мае 1896 года в древней столице России Москве прошли торжественные мероприятия, связанные с коронацией Николая II и его супруги Александры Фёдоровны.

К мероприятию готовились тщательно — одной столовой утвари из Петербурга в Москву привезли более 8000 пудов, причём одних только золотых и серебряных сервизов до 1500 пудов. В Кремле была устроена специальная телеграфная станция на 150 проводов для соединения со всеми домами, где жили чрезвычайные посольства.

Масштабом и пышностью приготовления значительно превосходили прежние коронации.

«Царские гостинцы» и 30 000 вёдер пива

Сама церемония прошла 26 мая по новому стилю, а спустя четыре дня были запланированы «народные гуляния» с раздачей «царских гостинцев».

В «царский гостинец» входили:

памятная коронационная эмалированная кружка с вензелями Их Величеств, высота 102 мм;
фунтовая сайка из крупитчатой муки, изготовленная «Поставщиком двора Его Императорского Величества» булочником Д. И. Филипповым;
полфунта колбасы;
вяземский пряник с гербом в 1/3 фунта;
мешочек с 3/4 фунта сластей (6 золотников карамели, 12 золотников грецких орехов, 12 золотников простых орехов, 6 золотников кедровых орехов, 18 золотников александровских рожков, 6 золотников винных ягод, 3 золотника изюма, 9 золотников чернослива);
бумажный мешок для сластей с изображениями Николая II и Александры Фёдоровны.
Весь сувенир (кроме сайки) завязывался в яркий ситцевый платок, выполненный на Прохоровской мануфактуре, на котором были напечатаны с одной стороны вид Кремля и Москвы-реки, с другой стороны — портреты императорской четы.

Всего для бесплатной раздачи были заготовлены 400 000 «царских гостинцев», а также 30 000 вёдер пива и 10 000 вёдер мёда. Памятная коронационная кружка, «Кубок скорбей».

Поле с ловушками

Местом народных гуляний было выбрано Ходынское поле, к тому времени уже неоднократно выполнявшее подобные функции. На нём спешно подготовили временные «театры», эстрады, балаганы, лавки. В 20 бараках планировали угощать напитками, в 150 ларьках — раздавать «царские гостинцы».В обычное время Ходынское поле использовалось как плац для занятий войск Московского гарнизона, и никто не ждал здесь каких-либо происшествий.

Свидетелем всех событий на Ходынском поле стал Дядя Гиляй — знаменитый московский репортёр Владимир Гиляровский, который и сам едва не погиб там.

По его свидетельству, Ходынское поле, несмотря на большие размеры, было не лучшим местом для больших скоплений народа. Рядом с полем проходил овраг, а на самом поле было много промоин и ям после добычи песка и глины. Кроме того, было на Ходынке немало и плохо заделанных колодцев, на которые в обычные дни не обращали внимания.

Сами гуляния должны были начаться в 10 утра 30 мая, но люди стали прибывать ещё накануне. Приезжали целыми семьями и размещались на поле в ожидании заветного времени раздачи подарков. На Ходынку стекались не только москвичи, но также жители Подмосковья и соседних губерний.

«Невозможно было держаться против толпы»

К 5 утра 30 мая на Ходынском поле скопилось около 500 тысяч человек. «Душно было и жарко. Иногда дым от костра прямо окутывал всего. Все, утомлённые ожиданием, усталые, как-то стихли. Слышалась кое-где ругань и злобные окрики: „Куда лезешь! Чего толкаешься!“», — писал Владимир Гиляровский.«Вдруг загудело. Сначала вдали, потом кругом меня. Сразу как-то… Визг, вопли, стоны. И все, кто мирно лежал и сидел на земле, испуганно вскочили на ноги и рванулись к противоположному краю рва, где над обрывом белели будки, крыши которых я только и видел за мельтешащимися головами. Я не бросился за народом, упирался и шёл прочь от будок, к стороне скачек, навстречу безумной толпе, хлынувшей за сорвавшимися с мест в стремлении за кружками. Толкотня, давка, вой. Почти невозможно было держаться против толпы. А там впереди, около будок, по ту сторону рва, вой ужаса: к глиняной вертикальной стене обрыва, выше роста человека, прижали тех, кто первый устремился к будкам. Прижали, а толпа сзади всё плотнее и плотнее набивала ров, который образовал сплошную, спрессованную массу воющих людей», — сообщал о начале катастрофы Дядя Гиляй.

По свидетельству очевидцев и данным полиции, катализатором событий стали слухи о том, что буфетчики раздают подарки среди «своих» и потому на всех подарков не хватит.

Раздражённые многочасовым ожиданием люди двинулись к ларькам. Зажатые в толпе участники гуляний не видели, куда идут. Люди стали падать в рвы, на них валились следующие, нижних буквально затаптывали. Крики ужаса лишь усиливали панику и хаос. Под давлением огромной людской массы не выдержали плохо заделанные колодцы, в которые также стали проваливаться люди. Из одного из таких колодцев, ставших ловушками, полицейские затем извлекли 27 трупов и одного раненого, практически обезумевшего от пережитого.

«Похолодевший труп колыхался с нами»

Перепуганные буфетчики, опасавшиеся, что толпа их сомнёт, стали бросать свёртки с «царскими гостинцами» в толпу. Давка усилилась — те, кто бросался за подарками, уже не могли вынырнуть из толпы.

По разным сведениям, в районе Ходынки было сосредоточено от нескольких сотен до 1800 полицейских. Этого количества оказалось недостаточно, чтобы предотвратить трагедию. Основные силы полиции были сосредоточены на охране Московского кремля, где ночевала царская чета.
«Рассвело. Синие, потные лица, глаза умирающие, открытые рты ловят воздух, вдали гул, а около нас ни звука. Стоящий возле меня, через одного, высокий благообразный старик уже давно не дышал: он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами. Рядом со мной кого-то рвало. Он не мог даже опустить головы», — писал Владимир Гиляровский.

Читать еще:  Тунис остров джерба обстановка. Тунис приманивает туристов безопасностью

Дядю Гиляя спасло вмешательство подоспевшего казачьего патруля, который прекратил доступ на Ходынку вновь прибывающим и принялся «разбирать снаружи эту народную стену». Тем, кто, как Гиляровский, оказался не в самом эпицентре людского моря, действия казаков помогли спастись от смерти.

Гиляровский, выбравшийся из давки, отправился домой, чтобы привести себя в порядок, но уже спустя буквально три часа вновь появился на Ходынском поле, дабы увидеть результаты происшедшего утром. Жертвы давки на Ходынском поле во время торжеств по случаю коронования Николая II. 18 (30) мая 1896 года.

«Лежали передо мной женщины с вырванными косами»

По Москве уже поползли слухи о сотнях погибших. Те, кто ещё не знал об этом, двигались в сторону Ходынки, чтобы принять участие в гуляниях, а навстречу им тянулись истерзанные и полуживые люди, нёсшие в руках так дорого доставшиеся им «царские гостиницы». Также с Ходынки ехали и телеги с трупами — власти отдали распоряжение как можно скорее избавиться от следов давки.«Описывать выражение лиц, описывать подробности не буду. Трупов сотни. Лежат рядами, их берут пожарные и сваливают в фуры. Ров, этот ужасный ров, эти страшные волчьи ямы полны трупами. Здесь главное место гибели. Многие из людей задохлись, ещё стоя в толпе, и упали уже мёртвыми под ноги бежавших сзади, другие погибли ещё с признаками жизни под ногами сотен людей, погибли раздавленными; были такие, которых душили в драке, около будочек, из-за узелков и кружек. Лежали передо мной женщины с вырванными косами, со скальпированной головой. Многие сотни! А сколько ещё было таких, кто не в силах был идти и умер по пути домой. Ведь после трупы находили на полях, в лесах, около дорог, за двадцать пять вёрст от Москвы, а сколько умерло в больницах и дома!» — свидетельствует Владимир Гиляровский.

В давке на Ходынском поле, по официальным данным, погибло около 1400 человек, сотни получили увечья. Жертвы Ходынской давки.

Трагедия на Ходынке не заставила отказаться от торжеств

О случившемся было доложено Николаю II и его дяде, московскому генерал-губернатору великому князю Сергею Александровичу. Несмотря на происшедшее, запланированные гуляния отменены не были. В два часа дня император с супругой посетили Ходынское поле и «были встречены громовым ура и пением гимна».

В тот же день торжества продолжились в Кремлёвском дворце, а затем балом на приёме у французского посла.

Нежелание властей менять программу торжеств даже после массовой гибели людей было воспринято в обществе отрицательно.

Понять истинное отношение Николая II к происшедшему сложно. Вот запись из его дневника в этот день: «До сих пор всё шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки, напёрла на постройки, и тут произошла страшная давка, причём, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!! Я об этом узнал в 10 1/2 ч. перед докладом Ванновского; отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 1/2 завтракали, и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном «народном празднике». Собственно, там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка всё время играла гимн и «Славься». Переехали к Петровскому, где у ворот приняли несколько депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор. Обойдя столы, уехали в Кремль. Обедали у Мама в 8 ч. Поехали на бал к Montebello. Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая. После ужина уехали в 2 ч.»

Переживал ли император из-за случившегося, или обед «у Мама» и бал заставили его забыть о «великом грехе»? Братская могила погибших 18 мая (по старому стилю) 1896 года на Ваганьковском кладбище Москвы.

«Не будет проку в этом царствовании!»

Большинство трупов погибших, которых не опознали на месте, отвезли на Ваганьковское кладбище, где состоялось их массовое захоронение.

Императорская семья пожертвовала в пользу пострадавших 90 тыс. рублей, разослала тысячу бутылок мадеры для пострадавших по больницам, посетила раненых, находившихся на лечении в стационарах.

Генерал Алексей Куропаткин в своих дневниках писал о реакции представителей царской фамилии на случившееся: «Великий князь Владимир Александрович сам возобновил со мною разговор, передав сказанные ему в этот вечер слова герцога Эдинбургского, что при праздновании 50-летия царствования Виктории было 2500 человек убитых и несколько тысяч раненых, и никто этим не смущался».

Были слова герцога Эдинбургского сказаны в самом деле, или они являются выдумкой, но «не смущаться» гибелью 1400 человек на Ходынке российское общество оказалось не готово.

За генерал-губернатором Москвы закрепилось прозвище «князя Ходынского». Что касается самого императора, то, согласно одной из версий, именно после Ходынки его впервые назвали Николаем Кровавым.

«Меня окружили наборщики с вопросами и заставили прочитать. Ужас был на всех лицах. У многих слёзы. Они уже знали кое-что из слухов, но всё было туманно. Пошли разговоры.

— На беду это! Не будет проку в этом царствовании! — самое яркое, что я слышал от старика наборщика. Никто не ответил на его слова, все испуганно замолчали… и перешли на другой разговор», — вспоминал Владимир Гиляровский.

Власти до последнего колебались, разрешать ли публикацию статьи о катастрофе. В конечном итоге разрешение было дано в тот момент, когда полиция уже собиралась арестовать тираж газеты «Русские ведомости» с материалом «Ходынская катастрофа».

После проведённого расследования событий на Ходынском поле виновными были признаны московский обер-полицмейстер Александр Власовский и его помощник. За необеспечение мер безопасности обоих сняли с занимаемых ими должностей. При этом за Власовским была сохранена положенная ему пенсия.

Слово «Ходынка» после 1896 года в русском языке стало именем нарицательным, синонимом масштабной катастрофы с большим числом жертв.

Источники:

http://zen.yandex.ru/media/id/5cf38dc7a1d81200af09e786/5cf39099b454c700bc049d91

http://rg.ru/2016/05/29/mogla-li-moskva-izbezhat-hodynki-120-let-nazad.html

http://fishki.net/1967007-kak-koronacija-nikolaja-ii-obernulas-hodynskoj-davkoj.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector