Автор агния барто. Агния барто: «найти человека

Агния Барто и её передача «Ищу человека»

Пожалуй, нет в нашей стране человека, не знакомого со стихами знаменитой Агнии Львовны Барто. Давайте поклонимся этой поэтессе не только за творческий талант, а за огромное дело — поиск людей, разлучённых войной. Передача Агнии Львовны «Ищу человека», которая выходила в эфир в течение девяти лет, помогла восстановить почти тысячу семей!
Однако — по порядку.

Агния Львовна родилась в 1906 году в семье ветеринарного врача Льва Николаевича Волова. Начальное образование — домашнее, с непременным знанием французского. Отец учил дочь чтению по книгам Льва Толстого, ходил с нею на долгие пешие прогулки, учил замечать мелочи. Мать, Мария Ильинична, больше занималась хозяйством.

Совсем маленькой Агнию отдали в балетную школу: отец мечтал видеть её знаменитой балериной. Правда, большого таланта у девочки не проявлялось, но занималась она прилежно. Зато стихи рождались у Агнии почти каждый день. Они были ещё незрелые, немного нелепые — как птенцы, которые только вылупились из яйца.

Шли годы. Девочка взрослела, поступила в хореографическое училище, юность её пришлась на время революции и гражданской войны. И вот настал день выпускных экзаменов. Агния справилась со своей программой успешно. А после экзаменов выступила на концерте художественной самодеятельности, который давали выпускницы. Она читала стихотворение собственного сочинения с патетическим названием «Похоронный марш» — девушка вообще мечтала писать, так сказать, в русле трагизма. А в зале, на почётном ряду комиссии, сидел сам Анатолий Васильевич Луначарский — советский государственный деятель, писатель, переводчик, искусствовед. Сидел — и еле сдерживал смех. Тот момент стал судьбоносным в судьбе Барто (тогда — Воловой). Потому что, глядя на эту темноглазую девушку, отчаянно пытавшуюся донести до зрителей трагизм своего произведения, Луначарский понял, угадал, почувствовал: перед ним — талантливая поэтесса, рождённая писать детские весёлые стихи. Понял — и пригласил Агнию к себе на беседу. Конечно, девушке такой совет пришёлся не по душе, даже показался обидным. Но она послушалась Анатолия Васильевича.

Так, с его лёгкой руки, в 1925 году Агния Львовна выпустила свою первую детскую книжку «Китайчонок Ван Ли». И начались годы писательской деятельности. К Агнии Львовне быстро пришёл успех, но он не изменил её характера. Человеком она была искренним, застенчивым, скромным, умела дружить и не умела экономить силы.

В составе советских делегаций поэтесса много путешествовала, причём не только по нашей огромной стране, но и за её пределами. Так, в 1937 году Агния Львовна побывала в Испании. Она увидела ужасы войны. И там, в горящей стране, произошла ещё одна встреча. Это была испанка, потерявшая своего сынишку. Она показывала Барто его фотографию и закрывала голову мальчугана пальцем, объясняя, что её оторвало при бомбёжке. В тот момент Агния Львовна, которой судьба уготовила тоже пережить потерю своего сына, впервые задумалась о том, что смерть безапелляционно разлучает людей навеки, а фашисты — не всегда. Бывает, родные ещё можно найти друг друга, но надо им помочь.

А вскоре началась Великая Отечественная война. Супруга Агнии Львовны, видного энергетика, направили работать на Урал, в Свердловск. Конечно, семья поехала вместе. Чем занималась в эвакуации поэтесса? Получила профессию токаря и начала работать у станка. Она помогала фронту, чем могла, а в свободное от смен время писала стихи. В 1943 году стала фронтовым корреспондентом.

Домой, в Москву, семья вернулась незадолго до Победы. Но праздник, великий для всей нашей страны, стал траурным для Агнии Львовны. Накануне Дня Победы нелепо погиб её старший ребёнок — сын Гарик. Мальчишка отправился покататься на велосипеде, натолкнулся на выехавший из-за угла грузовик, упал, ударился виском о бордюр тротуара — и моментально умер.

Агния Львовна замкнулась в себе, всю свою любовь теперь она отдавала дочке Тане. Многие считали, что поэтесса оставит работу. Но она, совершенно неожиданно для коллег, в 1947 году опубликовала поэму «Звенигород», написанную после поездки в звенигородский детский дом, собравший «тридцать братьев и сестёр, тридцать юных граждан».

Практически сразу после выхода в свет книги Агния Львовна получила письмо от женщины, которая в годы войны потеряла свою дочку. В строках поэмы она почувствовала знакомые интонации, воспоминания своего ребёнка. Только вдумайтесь: каков должен быть талант автора, чтобы мать, читая поэму, поняла, что речь идёт о её ребёнке!

Так и оказалось на самом деле — книга помогла соединиться двум родным людям. «Поэзия плюс милиция», — говорила потом Агния Львовна.

Вслед за «первой ласточкой» пришли и другие письма. Люди, узнав о счастливом исходе этой истории, стали обращаться к Барто с просьбами помочь разыскать их пропавших в годы войны детей. Или наоборот: выросшие в детских домах дети, зачастую не знавшие своих настоящих фамилий и имён, искали родителей. С каждый днём писем приходило всё больше. И всем требовалась помощь.

Так в 1965 году и родилась радиопередача «Ищу человека». Она выходила в эфир на радиостанции «Маяк» один раз в месяц — Агния Львовна в течение получаса читала полученные письма, рассказывала о том, как идёт поиск. Кроме того, стал выходить специальный Бюллетень розыска родных по неполным, обрывочным данным. И хотя само дело — помощь журналистов в поиске людей — не было изобретением поэтессы, но она первая догадалась, что именно детские воспоминания могут служить ключом к верному пути. Недаром говорят, что детская память очень крепкая. Мальчишки и девчонки могут хранить впечатления о таких мелких деталях, мимо которых взрослый зачастую пройдёт не задумавшись.

…«Мы с мамой пошли в лес по малину и встретили медведя, а когда я убегала, то потеряла новую туфлю».
…«Отец работал каменщиком. Когда он меня целовал, то колол усами. У нас в доме жила морская свинка. Однажды отец ловил её сачком».
…«У нас над кроватью висел большой ковёр, на котором были вытканы страшные рожи, и я очень их боялся».
… «Отец пришёл прощаться, я спряталась под стол, но меня оттуда извлекли. Отец был одет в голубую гимнастёрку с самолётами. Огромный кулёк яблок (красных, больших) он принёс мне. Ехали на грузовике, я крепко держала в руках игрушку — корову».

Поиски длились иногда очень долгое время. А иногда, наоборот, люди находились сразу.

Вот вкратце только одна история. Полностью её можно прочитать в книге Барто «Найти человека».

За помощью обратилась Александра Родионовна Перевозкина, которая вместе с мужем и двумя маленьким сыновьями, Николаем и Валерием, жила в городе Цехановец. В 1941 году муж умер. Когда началась война, мать с мальчиками и со своей соседкой Голубевой Ксенией Петровной, у которой тоже был маленький ребёнок, спешно эвакуировались. Они сели на подводу и только выехали из города, как началась бомбёжка. Они спрятались в лесу. И тут Александра Родионовна вспомнила, что оставила дома все документы. Она побежала за ними, а когда вернулась, подводы с детьми не нашла. Она бросилась на поиски, ей помогли бойцы Красной Армии, довезли до деревни. В сельсовете сказали, что действительно была подвода с женщиной и детьми, но куда они девались, никто не знает. Мать дошла до Минска, потом по шпалам — до Старобина. Добралась пешком до Гомеля, а затем — до Новозыбкова, где и осталась жить.

Читать еще:  Библейское учение о всемирном потопе. Всемирный потоп

Когда окончилась война, Красный Крест помог ей найти соседку, Ксению Петровну. От неё мать узнала, что вскоре после того, как она убежала за документами, мимо соседки и детей шли люди и утверждали, что мать попала под бомбёжку и погибла. Сочтя её мёртвой, они продолжили путь. Семилетнего Колю оставили на территории Белостокской области, в деревне Бобры или Барсуки. Годовалого Валерика оставили там же, его обещала взять другая семья.

Вскоре после выхода в эфир радиопередачи пришло письмо из Минска от Галины Сергеевны Юрьевой. Она писала, что Николай Иванович Перевожкин (в детстве Коля шепелявил, видимо, поэтому его фамилию записали иначе) — её сосед. Оказалось, Коля помнил мать и действительно считал её погибшей под бомбами. Помнил и тот страшный день, и даже то, как ехал на подводе. Из той деревни Белостокской области он попал в детский дом в Польше, потом — в детский дом Гродно, где воспитывался до 1948 года. Затем перебрался в Минск. Так мать нашла старшего сына.

Вот письмо Николая, которое он прислал Агнии Львовне: «Я писал в документах, что отец умер до войны, а мать пропала без вести, я считал, что её убило. А сегодня я в Новозыбкове у родной матери. Конечно, сразу ни я, ни мать не узнали друг друга. Вот примерно так говорит мать: «Губы, нос, глаза мои, а вот, если есть на правой стороне шеи родимое пятно, то ты мой сын». И что вы думаете, сама снимает с меня шарф, а с правой стороны на шее есть родимое пятно. Слёзы радости хлынули из глаз. Ведь двадцать четыре года оплакивала она меня и брата. »

Через некоторое время пришло ещё одно письмо — из Белостока. Его автор — журналист белорусского еженедельника Виктор Рудник. История глубоко его взволновала, Виктор предложил свою помощь. В Белостоке он нашёл парня, которого летом 1941 года усыновила семья рабочих. Звали его Лапинский Збигнев-Валентин. Правда, сам Збигнев-Валентин ничего не помнил. Но Виктор через газету обратился к жителям Белостокской области с просьбой помочь найти Валерия. Откликнулись очевидцы, по крупицам восстановили всё случившееся. Оказалось, Колю, старшего сына, сначала усыновила многодетная семья Петровских (а уже потом он попал в детский дом). А Валерика та самая соседка оставила под кустом в той же деревне. Она попросила жителя деревни, Сидоровича, взять мальчика к себе. Сидорович согласился. А потом, узнав о малыше, Валерика забрали к себе бездетные супруги Лапинские.

Агния Львовна очень боялась ошибиться — ведь Збигнев-Валентин мог оказаться вовсе не Валериком. И вместе с тем не знала другого способа всё проверить, как устроить встречу матери и сына. Но встречу устроили иначе. Вот воспоминания Барто: «Я попросила московское телевидение помочь нам. И один из журналистов, поехавший в командировку в Польшу, где проживал Валентин, снял его на киноплёнку и прислал её. И вот Александра Родионовна, приглашённая в Москву вместе с Николаем, входит в кинозал телестудии. Все взволнованы, ведь сейчас матери предстоит узнать или не узнать своего сына. Только она одна спокойна, ни о чём не догадывается. Гаснет свет. На экране появляются кадры: высокий, худощавый молодой человек со своей невестой выбирают в магазине подарки. И тут в напряжённой тишине раздаётся голос матери:
— Так вот же он, моя деточка.
Сын оказался похож и на старшего брата, и на отца. »

А теперь, пожалуйста, прочтите строки из письма самой матери. Я выбрала именно их не только потому, что слова очень пронзительны. Но и оттого, что в этом кусочке письма очень хорошо просматривается отношение граждан нашей когда-то огромной страны друг к другу: «. Вокзал был переполнен людьми, я словно в каком-то сне. Горком партии сделал всё возможное для встречи моих детей, и я очень благодарна им за такое внимание к простому человеку. Когда стал приближаться поезд, то стоявшие на площадке проводники стали показывать, где мой сын: проводник первого вагона указал на второй, проводник второго — на третий, а проводник третьего вагона высоко поднял флажок над головой, да так и остался до остановки поезда. Когда Валерий сошёл с поезда, то не знаю, какая сила потянула его ко мне, ведь кругом было много народа. Он бросился ко мне на шею и сильно заплакал, только говорил: «Дрога мамуся». »

. Агния Львовна думала, что волна писем схлынет спустя год-два после появления передачи. Но это произошло только спустя девять лет. За это время соединились 927 семей.

И — последнее. Барто умерла 1 апреля 1981 года. Когда сделали вскрытие, врачи ошеломлённо передавали друг другу: «Как же она жила с такими сосудами?». Им было неясно, как вообще по таким истощённым нитям в сердце поступала кровь. Видимо, происходило чудо. И кровь поступала, и сердце билось дальше. Ради людей.

Автор агния барто. Агния барто: «найти человека

«Мою пятилетнюю дочку немцы, убили на моих глазах… Сын Толя Ферапонтов был отправлен в детский приемник. Архивы не сохранились, следы сына исчезли.

А. С. Ферапонтова»

«Во время эвакуации мой сын девяти лет Петр Хитреня отстал от поезда. На правой руке нет указательного пальца, оторван снарядом.

«Одну мою дочь сожгли в печах Освенцима. Двадцать лет ищу вторую дочь, Шуру Королеву. У нее на левой ручке, ниже локтя, выжжен номер 77325.

«Ночью подводы с нашими детьми поехали, мы их не догнали. С тех пор ищу Фаню и Борю Дубинштейн.

«У меня теплится надежда, что мои Коля и Валерик где-нибудь выросли среди хороших людей… Помогите разыскать сыновей.

«Я, испанская политэмигрантка и мать, прошу помочь найти дочку, потерянную в дни блокады, Ленинграда.

В моей комнате столпотворение голосов и звуков, переплетение языков и наречий. Восток и запад перебивают друг друга. Это я верчу колесико транзистора, и вместе с колесиком звучит и вращается вся планета. На всех волнах малые и большие страны наперебой сообщают человечеству о великом и о ничтожном. Верчу колесико транзистора и, пробившись через футбол, через хор мальчиков, через сводку погоды, слышу: «Американские самолеты разбомбили в городе Лонг-кхань школу. Сразу же погибло более ста ребят».

Опять гибнут дети, опять разрушаются семьи. А у нас матери еще не перестали оплакивать погибших в Великую Отечественную войну. И не перестали искать детей, потерянных во время фашистских налетов, пожаров, спешной эвакуации.

Читать еще:  Демократичный руководитель. Достоинства и недостатки стилей управления

Неустанно, годами, многие родители и дети ищут друг друга. И часто находят. Есть люди, которые в государственных организациях по призванию и по должности — прекрасная должность! — соединяют семьи, разлученные войной. Они отыскали и возвратили родителям тысячи и тысячи детей. И продолжают искать.

Но для официального розыска нужны точные данные. А как быть, если ребенок потерялся маленьким, совсем маленьким, и не мог сказать, где и когда родился, не знал, как зовут его отца и мать? Таких детей, испуганных, растерянных, приводили в детские приемники, и часто они даже фамилию свою не могли назвать. Им давали новые фамилии, а иногда и имена, врач определял их возраст.

Многие из них так и выросли, не зная, кто они, откуда. Примириться с этим они не хотят и в течение многих лет тщетно пытаются искать родных.

Еще труднее матери примириться с мыслью, что она никогда не найдет своего ребенка. Но как же найти его, давно уже ставшего взрослым, если фамилия его изменена? Как найти? Иногда невозможно. Иногда трудно. Но пытаться надо снова и снова.

… Еще один поворот колесика, звучат позывные «Маяка», и я слышу записанный на пленку свой голос — веду передачу «Найти человека».

ИЗ ДНЕВНИКА ПОИСКОВ

«…Почему-то я рассчитываю на сочувствие людей», — пишет Нина Литвинова, разыскивающая своего брата Владимира.

Не ведая того, она раскрыла самую суть нашей передачи. На действенном сочувствии к чужому горю и держатся все наши поиски.

«Жить для себя». Мы привыкли считать это выражение эгоистическим, не украшающим человека.

Но вот письмо пенсионерки: «Я уже давно не работаю. Конечно, помогаю дочери, у нее дети, двое… Ждем третьего. Все же у меня остается время жить для себя, и я хочу принять хоть какое-то участие в величайшем деле поисков. Если найдете возможным, поручите мне что-либо».

В старое выражение вложен новый смысл. Видно, для многих «жить для себя» значит — жить для других.

Каждый раз, когда я говорю по радио: возьмите карандаши и запишите имена и фамилии людей, которых мы ищем, — и произношу эти имена, я надеюсь: а вдруг кто-то услышал знакомое имя и сейчас, в эту минуту, уже рождается чья-то радость!

Не всегда все просто. Мать искала сына двадцать четыре года. Сын нашелся. И вот пишет: «Не для передачи. Лично для вас. Я вам признаюсь, что у меня на душе нет ничего сыновьего. Вырастило меня государство, выучили детский дом и школа. Специальность я получил хорошую. И все без родных. Материнской ласки никогда не знал, поэтому у меня такое ощущение, словно приехала к нам совсем посторонняя женщина.»

Обидно мне стало и за мать, и за сына, и за наши напрасные поиски. Ну, что поделаешь… Не раз ведь мне говорили: «А вы уверены, что все эти встречи после долгой разлуки обязательно делают людей счастливыми?» Я считала, что обязательно… Но, видно, бывает и не так.

И вдруг через две недели сын опять пишет: «Не верьте моему первому письму. Сейчас я все время думаю о матери. От глубины души большое вам спасибо, что вы помогли разыскать мою дорогую маму».

Так что все-таки моя взяла!

«Хочу вам помогать искать, кто потерялся. Но у меня имеется вопрос: разрешают ли этим заниматься, если двойка в четверти?»

Попробуй-ка ей ответь и честно и педагогично!

Еще труднее ответить на другое детское письмо:

«А если у меня нет никакого отца, вы можете его найти?»

Наверное, всю жизнь буду помнить имя: Артем Михайлович Козлов — наш первый найденный, по первой передаче.

Он позвонил мне домой из Кривого Рога:

— Не произошла ли ошибка? Товарищи уверяют, что вами было названо мое имя по радио… Мои родители умерли. Не понимаю, кто меня разыскивает?

— Сестра. У вас есть сестра в Усть-Каменогорске. Она вас ищет вот уже двадцать лет. Отца вашего звали Михаил? А маму — Евгения?

Ошибки не было. Все сошлось.

Первая удача, в январе 1965 года, я думаю, никогда не забудется.

Разговор с Клавдией Илларионовной Рукиной закончился совсем неожиданно. Я послала ей телеграмму с просьбой позвонить мне, она живет под Москвой. Сообщила ей по телефону, что ее сестра Зинаида найдена, жива, здорова.

Клавдия Илларионовна долго не могла справиться с волнением, все повторяла:

— Я из автомата говорю, из автомата… Плакала в трубку, не находила нужных слов. А потом вдруг спросила озабоченно:

— А что же, у нее фамилия-то прежняя? Почему Зина замуж не вышла?

Вот на этот вопрос я ответить не могла.

Десятилетия прошли, а люди не забывают своих близких. И не только сыновей, дочерей, родителей, — ищут и глухонемую старую тетку, и племянника, с детства прикованного к постели, Ищут, не страшась обременительных забот.

Может быть, потому письма, полные скорби, все же оставляют и светлое чувство в душе.

Агния Барто — Найти человека

— Она объясняет, что ее сыну фашистским снарядом снесло голову, — сказал Михаил Кольцов.

Испанка подняла руку, показала свой палец. Один палец. Это означало, что она осталась совсем одна. И вдруг она вытерла слезы, крикнула: «Вива Испания. » У нее осталась Испания…

С той минуты, как я увидела испанских матерей, их глаза, в которых горело горе, увидела на балконах и окнах городка, похожего на средневековый, развешанные испанками красные юбки, красные шали вместо красных полотнищ, которых у них не было, увидела в окопах под Мадридом молодых бойцов, идущих в бой почти безоружными, с поднятыми кулаками, — Испания стала для меня навсегда кровно дорогой.

И вот из этой Испании приехала Ниевес Гарсиа. Я пометила на конверте: «Срочно, в передачу».

Сразу же после передачи пошли отклики, письма самых разных людей. Одни горячо интересовались судьбой маленькой Терезы, другие предлагали свою помощь в поисках. Третьи уже включились в них: каждый, кто когда-либо знал какую-нибудь Терезу, спешил сообщить ее биографию.

Пришло письмо от девушки по имени Алла, непосредственное, даже наивное:

«Я воспитывалась в детском доме. О себе ничего не помню, знаю только, что маленькой жила в Ленинграде. Именно из Ленинграда меня эвакуировали с другими детьми. Но все говорят, что я очень-очень похожа на испанку. Я, правда, очень похожа. Не я ли дочь испанской политэмигрантки? Мне почему-то кажется, что я обязательно ее дочь…»

О письме Аллы я все же сообщила Ниевес Гарсиа. И вот какой пришел ответ:

«.. Получила ваше письмо и фотокарточку незнакомой девушки. Узнать в ней мою дочь не могу. Не в силах, потому что помню ее очень маленькой, с темно-голубыми глазами, темно-русыми кудряшками и курносеньким носом… Мне кажется, что ребенок в четыре года твердо помнит свое имя…»

Итак — пока неудача! По сдержанному тону письма чувствовалось, что мать ни на секунду не поверила, что Алла, «очень-очень похожая на испанку», — ее дочь. Да к тому же оказалось, что Тереза Рыбакова как раз на испанку и не похожа: курносенькая, с темно-голубыми глазами.

Читать еще:  SMART-цели и их постановка. Постановка целей

А письма продолжали идти. И вскоре появилась еще одна ниточка, за которую, как мне показалось, можно было ухватиться.

«…Услышала ваше обращение в «Маяке» и вспомнила, что у Пришвина попадалось мне это имя — Мария-Тереза Рыбакова. Привожу цитату из «Весны света»:

«.. Каждую группу, как ягнят, пасет отдельная воспитательница и следит, как бы не отбилась от стада какая-нибудь овечка. Своим зорким глазом бабушка заметила одну такую, совсем маленькую, и скоро узнала: это Мария-Тереза Рыбакова. Имя этой девочки содержит всю историю ее жизни. Во время испанских, событий прибыла вместе с испанскими детьми мать Терезы. Она здесь вышла замуж за комсомольца Рыбакова, погибла вместе с мужем своим в Ленинграде и оставила после себя крохотное существо Марию-Терезу..»

Если девочка найдется, прошу сообщить мне, пожалуйста.

М. Старкова, Москва»

Ничего уже нельзя спросить у Михаила Михайловича Пришвина, с которым мы столько лет жили в одном доме. Может быть, он припомнил бы подробности, не вошедшие в его «Весну света».

След, указанный Пришвиным, вел в детдом на Ботике, на берегу Плещеева озера, около Переяславля-Залесского. Я решила обратиться по радио к бывшим воспитателям этого детского дома, — может быть, кому-нибудь известна судьба девочки. Я уже записала свое обращение на пленку, но тут пришло письмо, какого я никак не ждала!

«Уважаемые товарищи из «Маяка»!

… Вы передавали, что испанка Ниевес Гарсиа разыскивает свою дочь. Так вот, я вам сообщаю, что дочь и отец живы и здоровы. Дочь Мария-Тереза Васильевна, Рыбакова, по мужу Степанова, проживает в городе Алма-Ате… А я, то есть отец, проживаю: Ленинград, центр, Красная улица, 33. Убедительно прошу сообщить мне адрес Ниевес Гарсиа.

Нет, поверить было немыслимо! И отец Терезы оказался жив! И живет даже по тому самому адресу, в том самом доме, из-под обломков которого вытащили израненную Ниевес. Подумать только: мать не сомневалась, что отец девочки погиб на фронте, отец был уверен, что мать погибла во время бомбежки, и оба они искали дочь, а та была в детском доме и считалась круглой сиротой.

К моему чувству радости, что поиски завершаются успешно, стало постепенно присоединяться опасение… Прошло столько лет… Быть может, у каждого из них — у Ниевес Гарсиа и у Василия Рыбакова — за эти годы появилась новая семья. Не разбередит ли их встреча все былое? Я ведь знала уже, что семнадцатилетняя Ниевес на пароходе, идущем из Испании, познакомилась с молодым моряком, и что, как в романе со счастливым концом, они поженились, у них родилась дочка. Беды начались позднее… Но сколько я ни думала о возможных осложнениях, я не сомневалась, что чувство матери, нашедшей свою дочь после двадцати двух лет тщетных поисков, сильнее всего.

Тереза найдена! Чтобы как можно скорее сообщить об этом Ниевес Гарсиа, я заказала срочный разговор с Евпаторией. Дежурная телефонистка (Оля Горская) устало ответила:

— Ниевес Гарсиа? Такого абонента у нас нет.

— Как же нам быть? Вы понимаете, только что нашлась ее дочь, которую она разыскивала двадцать два года.

Куда девалась официальность телефонистки и вся ее усталость!

— Сейчас я за ней сама сбегаю… Передам дежурство девочкам. Говорите скорей адрес.

Не прошло и часа, как я услышала голос Ниевес:

— Жива! Жива! Найдена? И Василий жив? Голос прерывался, слышно было, как она плачет, как ее успокаивает Оля…

И пошли телеграммы и письма.

Из Евпатории, от Ниевес:

«…От дочери я получила телеграмму: «Да, это я Рыбакова, Мария-Тереза Васильевна». Как только придет от нее письмо, сразу же вам обо всем сообщу. На переговорах я очень была взволнована и, уж простите меня, забыла, какого числа вы будете передавать по «Маяку».

«.. Вчера получила телеграмму от матери. Большое спасибо. Тереза Степанова».

И потом снова письмо Ниевес:

«.. Получила письма от дочки и Василия Рыбакова, из которых я узнала, что Тереза находилась в детском доме в Ботиках… Тереза с 1945 года живет с отцом и приемной матерью. Окончила десять классов с серебряной медалью, потом окончила политехнический техникум. Вышла замуж и вместе с мужем и его родителями уехала в Алма-Ату. У нее дочь Лида, ей четыре месяца. Тереза учится в Политехническом институте на втором курсе, муж — в Физкультурном институте. Теперь у меня две Терезы, мою младшую дочь тоже так зовут, ей восемнадцать лет, она окончила педучилище. Завтра Мария-Тереза вызывает меня на переговорную. Я очень вас прошу передать большое материнское спасибо жене Василия за все то, что она сделала для Терезы..»

Надо ли добавлять, что мать и дочь встретились?

ИЗ ДНЕВНИКА ПОИСКОВ

Читаю письма. В одних есть более или менее точные данные, а в других только детские воспоминания. Но ребенок наблюдателен, он видит остро, точно и часто запоминает увиденное на всю жизнь. Пришла мне в голову такая мысль: не может ли детская память помочь в поисках? Не могут ли родители узнать своего взрослого сына или дочь по их детским воспоминаниям?

ЧТО ПОМНЯТ ДЕТИ

«Бабушкин дом стоял на горе, и когда спустишься с горы, перед тобой дорога. Там были посажены фруктовые сады прямо на берегу реки. Как сейчас вижу крышу родного дома. Одна сторона крыши крыта красной черепицей, вторая — каким-то другим материалом. М. Гунжин»

«Мы с братом поменьше, кажется, его звали Сережа, катались на калитке сада, она была скрипучая, и мы считали, что наша калитка с музыкой.

«На дворе нашего кирпичного дома торчала врытая в землю какая-то рельсина, которая так и маячила перед глазами… Была у меня страсть к сахару, за которым я часто лазил в шкаф. Сестра Лида, брат (Евгений или Геннадий) наказывали меня, и я не унимаясь ревел.

«Была у нас собака Джульбарс. Когда я с мамой выходил в сарай за дровами, я давал Джульбарсу в зубы одно полено, и он нес его в дом. Для меня это было огромное удовольствие…

«У нас в доме, под стеклом на столе, были фотокарточки. Я влез на стул, отодвинул стекло, достал фотокарточки и выколол всем глаза на них, что мне за это было, не помню…

«Отец пришел прощаться, я спряталась под стол, но меня оттуда извлекли. Отец был одет в голубую гимнастерку с самолетами… огромный кулек яблок (красных, больших) он принес мне… Ехали на грузовике, я крепко держала в руках игрушку, корову.

«Я очень любила музыку. Младшая сестра Гульфа сделала мне мандолину — на щепку натянула резинку и действительно была как мандолина.

«Мне доставляло удовольствие играть чернильницами где-то в полуподвальном помещении. И очень много там было книг… Наверно, это был склад школьных принадлежностей.

Источники:

http://topwar.ru/92877-agniya-barto-i-ee-peredacha-ischu-cheloveka.html

http://www.litmir.me/br/?b=128784&p=1

http://nice-books.ru/books/proza/sovetskaja-klassicheskaja-proza/page-2-133394-agniya-barto-naiti-cheloveka.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector