Как мимолетное видение как гений чистой красоты. Я помню чудное мгновенье

«Гений чистой красоты»

«Гением чистой красоты» наречет ее Алек­сандр Пушкин, – ей посвятит бессмертные стихи… И напишет полные сарказма строки. «Как поживает подагра вашего супруга. Божественная, ради Бога, постарайтесь, чтобы он играл в карты и чтобы у него сде­лался приступ подагры, подагры! Это моя единственная надежда. Как можно быть вашим мужем? Этого я так же не могу себе вообразить, как не могу вообразить рая», – в отчаянии писал влюбленный Пушкин в августе 1825-го из своего Михайловского в Ригу красавице Анне Керн.

Девочке, нареченной Анной и появившейся на свет в феврале 1800 года в доме ее деда, орловского губернатора Ивана Петровича Вульфа, «под зеленым штофным балдахином с белыми и зелеными перьями страуса по углам», была уготована необычная судьба.

. За месяц до своего семнадцатилетия Анна стала женой дивизионного генера­ла Ермолая Федоровича Керна. Супругу шел пятьдесят третий год. Замужество без любви не при­несло счастья. «Его (мужа) невозможно любить, мне не дано даже утешения уважать его; скажу прямо – я почти ненавижу его», – лишь дневнику могла поверить юная Анна горечь своего сердца.

В начале 1819 года генерал Керн (справедливости ради, нельзя не упомянуть о его боевых заслугах: не раз являл он своим солдатам образцы воинской доблести и на Бородинском поле, и в знаменитой «Битве народов» под Лейпцигом) прибыл в Петербург по делам службы. Вместе с ним приехала и Анна. Тогда же в доме своей родной тетки Елизаветы Марковны, урожденной Полторацкой, и ее супруга Алексея Николаевича Оленина, президента Академии художеств, она впервые встретилась с поэтом.

Был шумный и веселый вечер, молодежь забавля­лась играми в шарады, и в одной из них царицу Клеопатру представляла Анна. Девят­надцатилетний Пушкин не мог удержать­ся от комплиментов в ее честь: «Позволи­тельно ли быть столь прелестной!». Несколько шутливых фраз в ее адрес молодая красавица сочла дерзкими…

Им суждено было встретиться лишь че­рез шесть долгих лет. В 1823-м Анна, бро­сив мужа, уехала к родителям в Полтав­скую губернию, в Лубны. А вскоре стала любовницей богатого полтавского поме­щика Аркадия Родзянко, поэта и приятеля Пушкина по Петербургу.

С жадностью, как вспоминала Анна Керн позже, она прочи­тала все известные тогда пушкинские сти­хи и поэмы и, «восхищенная Пушкиным», мечтала встретиться с ним.

В июне 1825 года по пути в Ригу (Анна задумала примириться с супругом) она неожиданно заехала в Тригорское к тетуш­ке Прасковье Александровне Осиповой, частым и желанным гостем коей был ее сосед Александр Пушкин.

У тетушки Анна впервые услышала, как Пушкин читал «своих Цыган», и буквально «истаивала от наслаждения» и от дивной поэмы, и от самого голоса поэта. Она сохранила свои удиви­тельные воспоминания о той чудесной поре: «…Я никогда не забуду того восторга, который охватил мою душу. Я была в упое­нии. ».

А спустя несколько дней все семейство Осиповых-Вульф на двух экипажах отправилось с ответным визитом в соседнее Михайловское. Вместе с Анной Пушкин бродил по аллеям старого заросшего сада, и эта незабываемая ночная прогулка стала одним из любимых воспоминаний поэта.

«Каждую ночь гуляю я по своему саду и говорю себе: здесь была она… камень, о который она споткнулась, лежит на моем столе возле ветки увядшего гелиотропа. Наконец я много пишу стихов. Все это, если хотите, крепко похоже на любовь». Как больно было читать эти строки бедной Анне Вульф, адресованные другой Анне, – ведь она так пылко и безнадежно любила Пушкина! Пушкин писал из Михайловского в Ригу Анне Вульф в надежде, что та передаст эти строки своей замужней кузине.

«Ваш приезд в Тригорское оставил во мне впечатление более глубокое и мучительное, чем то, которое некогда произвела на меня встреча наша у Олениных, – признается красавице поэт, – лучшее, что я могу сделать в моей печальной деревенской глуши, – это стараться не думать больше о вас. Если бы в душе вашей была хоть капля жалости ко мне, вы тоже должны были бы пожелать мне этого…».

И Анна Петровна никогда не забудет той лунной июльской ночи, когда гуляла с по­этом по аллеям Михайловского сада.

А на следующее утро Анна уезжала, и Пушкин пришел проводить ее. «Он пришел утром и на прощанье принес мне экземпляр II главы «Онегина», в неразрезанных листках, меж­ду которыми я нашла вчетверо сложенный почтовый лист бумаги со стихами…».

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный

И снились милые черты.

Шли годы. Бурь порыв мятежный

Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.

В глуши, во мраке заточенья

Тянулись тихо дни мои

Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.

Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь

И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.

Потом, как вспоминала Керн, поэт выхватил у нее свой «поэтический подарок», и ей на­силу удалось вернуть стихи.

Много позже Михаил Глинка положит пушкинские стихи на музыку и посвятит романс любимой – Екатерине Керн, дочери Анны Петровны. Но Екатерине не суждено будет носить фамилию гениального композитора. Она предпочтет иного мужа – Шокальского. И сын, появившийся на свет в том супружестве, океанограф и путешественник Юлий Шокальский прославит свою фамилию.

И еще одна удивительная связь прослеживается в судьбе внука Анны Керн: он станет другом сына поэта Григория Пушкина. И всю жизнь будет гордиться своей незабвенной бабушкой – Анной Керн.

Ну а как сложилась судьба самой Анны? Примирение с мужем было недолгим, и вскоре она окончательно порывает с ним. Жизнь ее изобилует многими любовными приключениями, в числе ее поклонников – Алексей Вульф и Лев Пушкин, Сергей Соболевский и барон Вревский. Да и сам Александр Сергеевич отнюдь не поэтически сообщил о победе над доступной красавицей в известном письме к приятелю Соболевскому. «Боже­ственная» непостижимым образом транс­формировалась в «вавилонскую блудницу»!

Но даже многочисленные романы Анны Керн не переставали удивлять прежних любовников ее трепетным благоговением «перед святынею любви». «Вот завидные чувства, которые никогда не стареют! – искренне восклицал Алексей Вульф. – После столь многих опытностей я не предполагал, что еще возможно ей себя об­манывать. ».

И все же судьба была милостива к этой удивительной женщине, одаренной при рождении немалыми талантами и испытавшей в жизни не одни лишь наслаждения.

В сорокалетнем возрасте, в пору зрелой кра­соты, Анна Петровна встретила свою насто­ящую любовь. Ее избранником стал выпускник кадетского корпуса, двадцати­летний артиллерийский офицер Александр Васильевич Марков-Виноградский.

Анна Петровна обвенчалась с ним, совершив, по мнению ее отца, безрассудный поступок: выш­ла замуж за бедного молодого офицера и лишилась большой пенсии, что полагалась ей как вдове генерала (супруг Анны умер в феврале 1841 года).

Читать еще:  Российские боевые вертолеты. Военные вертолеты россии

Молодой муж (а он приходился супруге троюродным братом) любил свою Анну нежно и самозабвенно. Вот образец восторженного преклонения перед любимой женщиной, милый в своей безыскусности и искренности.

Из дневника А.В. Маркова-Виноградского (1840 г.): «У моей душечки глаза карие. Они в чудной своей красе роскошествуют на круглом личике с веснушками. Волоса этот шелк каштановый, ласково обрисовывает его и оттеняет с особой любовью… Маленькие ушки, для которых дорогие серьги лишнее украшение, они так богаты изяществом, что залюбуешься. А носик такой чудесный, что прелесть. И все это, полное чувств и утонченной гармонии, составляет личико моей прекрасной».

В том счастливом союзе родился сын Александр. (Много позже Аглая Александровна, урожденная Маркова-Виноградская, подарит Пушкинскому Дому бесценную реликвию – миниатюру, запечатлевшую милый облик Анны Керн, ее родной бабушки).

Супруги прожили вместе долгие годы, терпя нужду и бедствия, но не переставая нежно любить друг дру­га. И скончались почти в одночасье, в 1879-м недобром году…

Анне Петровне суждено было пережить обожаемого мужа всего лишь на четыре месяца. И словно ради того, чтобы однажды майским утром, всего за несколь­ко дней до кончины, под окном своего московского дома на Тверской-Ямской услышать силь­ный шум: шестнадцать лошадей, запря­женных цугом, по четыре в ряд, тащили огромную платформу с гранитной глыбой – пьедесталом будущего памятника Пушкину.

Узнав причину необычного уличного шума, Анна Петровна облегченно вздохнула: «А, наконец-то! Ну, слава Богу, давно пора. ».

Осталась жить легенда: будто бы траурный кортеж с телом Анны Керн встретился на своем скорбном пути с бронзовым памятником Пушкину, ко­торый везли на Тверской бульвар, к Страстному монастырю.

Так в последний раз они повстречались,

Ничего не помня, ни о чем не печалясь.

Так метель крылом своим безрассудным

Осенила их во мгновении чудном.

Так метель обвенчала нежно и грозно

Смертельный прах старухи с бессмертной бронзой,

Двух любовников страстных, отплывающих розно,

Что простились рано и встретились поздно.

Явление редкостное: и после смерти Анна Керн вдохновляла поэтов! И доказательство тому – эти строки Павла Антокольского.

…Минул год после кончины Анны.

«Теперь уже смолкли печаль и слёзы, и любящее сердце перестало уже страдать, – сетовал князь Н.И. Голицын. – Помянем покойную сердечным словом, как вдохновлявшую гения-поэта, как давшую ему столько «чудных мгновений». Она много любила, и лучшие наши таланты были у ног её. Сохраним же этому «гению чистой красоты» благодарную память за пределами его земной жизни».

Биографические подробности жизни уже не столь и важны для земной женщины, обратившейся в Музу.

Последний свой приют Анна Пет­ровна нашла на погосте сельца Прутня Тверской губернии. На бронзовой «странице», впаянной в могильный камень, выбиты бессмертные строки:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты.

Мгновение – и вечность. Как близки эти, казалось бы, несоизмеримые понятия.

«Прощайте! Сейчас ночь, и ваш образ встает передо мной, такой печальный и сладострастный: мне чудится, что я вижу ваш взгляд, ваши полуоткрытые уста.

Прощайте – мне чудится, что я у ваших ног… – я отдал бы всю свою жизнь за миг действительности. Прощайте…».

Странное пушкинское – то ли признание, то ли прощание.

Анна Керн или Елизавета Романова

Кому посвятил, великий Александр Пушкин, бессмертное стихотворение «Я помню чудное мгновенье»- Анне Керн или императрице Елизавете Алексеевне??

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

В томленьях грусти безнадежной
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.

Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твой небесные черты.

В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.

Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.

Это стихотворение не может быть посвящением Анне Керн, по следующим причинам:

То, что А. С. Пушкин не дарил Анне Керн свой автограф «Я помню чудное мгновение», перед её отъездом из Тригорского в Ригу, который состоялся 19 июля 1825 года, видно из её воспоминаний: «Я должна была уехать В Ригу вместе с сестрой Анной Николаевной Вульф. Он пришел утром и на прощанье принес мне экземпляр 2-ой главы «Онегина» в неразрезанных листах, между которых я нашла вчетверо сложенный почтовый листок бумаги со стихами:»Я помню чудное мгновенье. «. Когда я собиралась спрятать в шкатулку поэтический набросок, он долго на меня смотрел, потоми судорожно выхватил и не хотел возвращать; насилу выпросила я их опять; что у него промелькнуло тогда в голове, не знаю». Разве видно из всей картины, что стихи посвящены ей? Почему смелый с дамами Пушкин, накануне имевший интимное свидание с Керн, торжественно не преподнес ей стихотворение, а судорожно выхватил из ее рук? Не потому ли, что листок этот совсем не поэтический подарок ей и вообще к Керн не относится?
Образ героини стиха, совершенно не соответствует образу, который описывает Пушкин в письмах к друзьям, где он называет А. Керн «Вавилонской блудницей». (значит было за что). То есть неоправданна постановка знака равенства, равно как и отождествление «гения чистой красоты» с реальной биографической Анной Петровной Керн. В тот момент, когда она в Тригорском встретилась с Пушкиным, это — женщина, оставившая своего мужа и пользующаяся довольно двусмысленной репутацией. В общем, такая женщина не может быть для Пушкина, великого поэта, да и вообще совершенно нормального мужчины — «чудное мгновение», «мимолетное виденье», «гений чистой красоты»!
Дальнейшие три строфы стихотворения описывают следующий этап в жизни поэта — его изгнание. Тяжелое время в судьбе Пушкина, полное жизненных испытаний, переживаний. Это время «томления грусти безнадежной» в душе поэта. Но в тоже время, в этот период, вся жизнь Пушкина была наполнена страстными увлечениями другими женщинами. Не смотря на эти любовные развлечения, были у поэта моменты отчаяния («Без божества, без вдохновения») Жизнь поэта словно замерла, потеряла смысл. Значит он тосковал не о А. Керн, потому что подобных женщин всегда было много в его жизни, а о женщине недосягаемой, о божестве, о гении чистой красоты. И такой женщиной в жизни Пушкина была божественная императрица Елизавета Алексеевна.

«. Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь».

Такие строки, после возвращения из ссылки, Пушкин мог посвятить НЕ «вавилонской блуднице», как он называл А. Керн, а женщине, которую он любил всю жизнь только душой, а не телом, как он любил женщин, которыми увлекался на короткое время, которых добивался и быстро менял на других. Таким женщинам он посвящал другие стихи, «без божества, без вдохновенья, без мимолетного виденья», например, как это, — «К ней» —

Читать еще:  Старый пескарь. «Премудрый пескарь

«Эльвина, милый друг, приди, подай мне руку,
Я вяну, прекрати тяжелый жизни сон;
Скажи. увижу ли. на долгую ль разлуку
Я роком осужден?
Ужели никогда на друга друг не взглянет,
Иль вечной темнотой покрыты дни мои?
Ужели никогда нас утро не застанет
В объятиях любви?
Эльвина, почему в часы глубокой ночи
Я не могу тебя с восторгом обнимать,
На милую стремить томленья полны очи
И страстью трепетать?
И в радости немой, в блаженствах упоенья
Твой шепот сладостный и тихий стон внимать,
И в неге в скромной тьме для неги пробужденья
Близ милой засыпать?

У великого русского гения А. С. Пушкина, не может быть много маленьких муз из простых, земных, доступных женщин, которых в его жизни было большое количество. Его настоящей Музой, единственной и недосягаемой, о которой он грезил всю свою жизнь, могла быть женщина божественной красоты, ( но не Керн, не отличавшаяся красотой), «гением чистой красоты»( но не Керн, пользовавшаяся сомнительной репутацией), женщина на порядок выше остальных и по красоте, и по статусу, и по своей добродетели в глазах поэта Пушкина. Это была императрица Елизавета Алексеевна Романова, жена Александра I. Только такой женщине А. Пушкин мог посвятить свое стихотворение «Я помню чудное мгновение»!
Какой была Елизавета Алексеевна? Сохранилась много словесных портретов в воспоминаниях современников.
Екатерина II писала об Элизе — «обладает чрезвычайно нежным голосом, который проникает вам в душу. Это сирена».
К. Я. Протасов (воспитатель Александра I ) — «Черты лица её очень хороши. физиономия пресчастливая, она имеет величественную приятность, рост большой. Все её движения, привычки имеют нечто особо привлекательное. в ней виден разум, скромность, пристойность во всём её поведении, доброта души ея написана в глазах».
Графиня Варвара Головина — «Она едва касалась земли, воздух играл ее волосами. её ангельское лицо, стройная грациозная фигура, лёгкая поступь заставляли каждый раз восхищаться».
Императрица Мария Федоровна (свекровь Елизаветы) — «Она не только хороша собой, но во всей её фигуре есть особая привлекательность, которая способна возбудить любовь к ней. Она чаруют обходительностью и чистосердечием».
Эти высказывания создают образ ангельски-воздушного, чистого душой небесного создания с нежным голосом, светловолосого существа, женщины, достойной возвышенной и чистой любви. Не случайно Адам Чарторыжский сказал Александру I об Елизавете Алексеевне: — «Богинь не целуют, им поклоняются».
Любовь, достойную Богинь, императрица встретила У поэта Александра Пушкина.
Первая встреча Пушкина с Елизаветой Алексеевной произошла в Царскосельском лицее:

«В начале жизни школу помню я;
Там нас, детей беспечных, было много;
Неровная и резвая семья.

Смиренная, одетая убого,
Но видом величавая жена
Над школою надзор хранила строго.

Толпою нашею окружена,
Приятным, сладким голосом, бывало,
С младенцами беседует она.

Ее чела я помню покрывало
И очи светлые, как небеса.
Но я вникал в ее беседы мало.

Меня смущала строгая краса
Ее чела, спокойных уст и взоров,
И полные святыни словеса.»

После отъезда Елизаветы Алексеевны, осенью 1916 г. из Царского села в Петербург, Пушкин пишет стихотворение «Осеннее утро», полное горечи и тоски:

«Уж нет ее. я был у берегов,
Где милая ходила в вечер ясный;
На берегу, на зелени лугов
Я не нашел чуть видимых следов,
Оставленных ногой ее прекрасной;
Задумчиво бродя в глуши лесов,
Произносил я имя несравненной;
Я звал ее — и глас уединенный
Пустых долин позвал ее в дали.
К ручью пришел, мечтами привлеченный;
Его струи медлительно текли,
Не трепетал в них образ незабвенный. —
Уж нет ее. До сладостной весны
Простился я с блаженством и с душою. —
Уж осени холодною рукою
Главы берез и лип обнажены,
Она шумит в дубравах опустелых;
Там день и ночь кружится желтый лист,
Стоит туман на волнах охладелых,
И слышится мгновенный ветра свист.
Поля, холмы, знакомые дубравы!
Хранители священной тишины!
Свидетели моей тоски, забавы!
Забыты вы. до сладостной весны!»

Стихотворение «Прощание» написано накануне его женитьбы, после смерти Елизаветы Алексеевны. Вдохновенный елизаветинский стиль: «образ милый», «дальняя подруга». Но главное — содержание. Поэт говорит с умершей, единственной любимой, прощается с нею, как с живой, «перед заточением» — перед уходом в плен семейной жизни. Она мертва, но жива любовь к НЕЙ. И он ощущает себя не будущим мужем другой, а Её овдовевшим супругом. Здесь видны отношения давние и непреходящие, много лет обласканные его стихами, неподвластные смерти.

«В последний раз твой образ милый
Дерзаю мысленно ласкать,
Будить мечту сердечной силой
И с негой робкой и унылой
Твою любовь воспоминать.
“Бегут меняясь наши лета,
Меняя всё, меняя нас,
Уж ты для своего поэта
Могильным сумраком одета,
И для тебя твой друг угас.

Прими же, дальная подруга,
Прощанье сердца моего,
Как овдовевшая супруга,
Как друг, обнявший молча друга
Пред заточением его.»

И вот, как Пушкин , пророчески предсказывая свою смерть от каменного рукопожатия силы и власти, прощается со своей единственной и большой любовью, с Любовью всей своей жизни:

«О, если правда, что в ночи,
Когда покоятся живые,
И с неба лунные лучи
Скользят на камни гробовые,
О, если правда, что тогда
Пустеют тихие могилы, —
Я тень зову, я жду Леилы:
Ко мне, мой друг, сюда, сюда!

Явись, возлюбленная тень,
Как ты была перед разлукой,
Бледна, хладна, как зимний день,
Искажена последней мукой.
Приди, как дальная звезда,
Как легкой звук иль дуновенье,
Иль как ужасное виденье,
Мне все равно, сюда! сюда.

Зову тебя не для того,
Чтоб укорять людей, чья злоба
Убила друга моего,
Иль чтоб изведать тайны гроба,
Не для того, что иногда
Сомненьем мучусь. но, тоскуя,
Хочу сказать, что все люблю я,
Что все я твой: сюда, сюда!»

Через всю жизнь и творчество Александра Пушкина, прослеживается один божественный женский образ, его тайная и безнадежная любовь, которая дарит ему вдохновенье всю его жизнь, и тягостное забвенье, когда он теряет её из вида.

В начале мая 1829 года Александр Сергеевич Пушкин отправлялся из Москвы на Кавказ. Первое, что он сделал по дороге на юг, заехал в Белев, который был ему совершенно не по пути. Поэт сообщил всем, что едет туда якобы для встречи с генералом Ермоловым. Однако он знал, что именно в Белеве похоронено сердце его таинственной возлюбленной. Пушкин пережил опальную императрицу на одиннадцать лет. Он так и не узнал, вспоминала ли о нем перед смертью одна из самых прекрасных женщин в российской истории. Женщина, которой суждено было стать таинственной музой великого русского поэта.

«Снова над Невой встаёт алая заря,
Нежно золотя окна Зимнего дворца,
Разливаясь брызгами, балтийских плёсов, янтаря,
В бездонных глазках её юного лица.
Елизавета — гений чистой, небесной красоты,
Муза вдохновенья великого русского поэта.
Елизавета — любовь несбывшейся мечты,
Небесное виденье Пушкинского сонета».

Как мимолетное видение как гений чистой красоты. Я помню чудное мгновенье

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

Читать еще:  К чему снится стирать одежду. Сонник: к чему снится, что стираешь белье

В томленьях грусти безнадежной
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.

Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.

В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.

Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.

«Я помню чудное мгновенье…» — традиционное название (по первой строке) стихотворения Александра Сергеевича Пушкина «К***», обращённого (согласно общепринятой версии) к Анне Керн, супруге коменданта Рижской крепости героя Отечественной войны 1812 года Ермолая Фёдоровича Керна.

Стихотворение было написано не позже 19 июля 1825 года. В это время Пушкин вынужден был находиться на территории фамильного имения Михайловское. Впервые стихотворение «К***» было напечатано в известном альманахе «Северные цветы», издателем которого был лицейский товарищ Пушкина Антон Антонович Дельвиг, в 1827 году. В первый раз Пушкин увидел Керн ещё задолго до своего вынужденного затворничества; встреча состоялась в Санкт-Петербурге в 1819 году, Анна Керн произвела на поэта неизгладимое впечатление. В следующий раз Пушкин и Керн увиделись только в 1825 году, когда Керн гостила в имении своей тётки Прасковьи Осиповой в имении Тригорское; Осипова была соседкой Пушкина и хорошей его знакомой. Считается, что новая встреча, состоявшаяся после столь длительного перерыва, вдохновила Пушкина на создание эпохального стихотворения. Известно, что автограф произведения А. С. Пушкин лично подарил Анне Керн перед её отъездом из Тригорского в Ригу, который состоялся 19 июля 1825 года, однако автограф, согласно её воспоминаниям, находился в рукописи второй главы «Евгения Онегина», которую А. П. Керн должна была взять с собой перед отъездом. Пушкин неожиданно отобрал автограф и лишь после просьб вернул его опять (Губер П. Дон-Жуанский список А. С. Пушкина. Харьков, 1993). Помимо прочего, этот эксклюзивный беловой вариант был безвозвратно утерян — судя по всему, именно в Риге, в доме коменданта.

Главной темой стихотворного послания Пушкина является тема любви, которая всегда занимала ключевое место в его творчестве. Именно биографические реалии организуют композиционное единство этого значимого в мировой литературе образца любовной лирики. Пушкин представляет ёмкий очерк своей жизни между первой встречей с героиней послания и настоящим моментом, косвенно упоминая основные события, произошедшие с биографическим лирическим героем: ссылка на юг страны, период горького разочарования в жизни, в который были созданы художественные произведения, проникнутые ощущениями неподдельного пессимизма («Демон», «Свободы сеятель пустынный»), подавленное настроение в период новой ссылки в родовое имение Михайловское. Однако вдруг наступает воскресение души, чудо возрождения жизни, обусловленное явлением божественного образа музы, которая приносит с собой прежнюю радость творчества и созидания, которая открывается автору в новом ракурсе. Именно в момент духовного пробуждения и прилива витальной энергии лирический герой вновь встречает героиню стихотворного послания: «Душе настало пробужденье:/ И вот опять явилась ты…».

Образ героини существенно обобщён и максимально поэтизирован; он значительно отличается от того образа, который предстаёт на страницах пушкинских писем в Ригу и друзьям, созданных в период вынужденного времяпровождения в Михайловском. Вместе с тем неоправданна постановка знака равенства, равно как и отождествление «гения чистой красоты» с реальной биографической Анной Петровной Керн. На невозможность признания узко биографической подоплёки стихотворного послания указывает тематическая и композиционная схожесть с другим любовным поэтическим текстом под названием «К ней», созданного Пушкиным в 1817 году.

Многие поэтические символы, употребляющиеся в стихотворении, утратили своё первоначальное значение в контексте канонизации романтического дискурса: «видение», «божество», «слёзы»; черты лица героини «милые» и «небесные». Одновременно неподражаемая простота пушкинского нарратива оживляет старые клишированные формулы романтической лирики, одаряя их новым поэтическим звучанием. Выдающаяся поэтическая конструкция «гений чистой красоты» взята из романтической повести «Лалла-Рук» Томаса Мура, в переводе Василия Андреевича Жуковского.

Здесь важно вспомнить об идее вдохновенья. Любовь для поэта ценна также и в смысле дарования творческого вдохновения, желания творить. В заглавной строфе описывается первая встреча поэта и его возлюбленной. Пушкин характеризует этот момент очень яркими, выразительными эпитетами («чудное мгновение», «мимолетное виденье», «гений чистой красоты»). Любовь для поэта – это глубокое, искреннее, волшебное чувство, которое полностью захватывает его. Дальнейшие три строфы стихотворения описывают следующий этап в жизни поэта — его изгнание. Тяжелое время в судьбе Пушкина, полное жизненных испытаний, переживаний. Это время «томленья грусти безнадежной» в душе поэта. Расставание с его юношескими идеалами, этап взросления («Рассеял прежние мечты»). Возможно, были у поэта и моменты отчаяния («Без божества, без вдохновенья») Упоминается также о ссылке автора («В глуши, во мраке заточенья …»). Жизнь поэта словно замерла, потеряла смысл. Жанр – послание.

Выдвигались и другие версии по поводу героини стихотворения Пушкина. Михаил Дудин считал ей крепостную девушку Ольгу Калашникову, чему посвятил свое стихотворение «Об Ольге Калашниковой моя песня». Вадим Николаев (В. Николаев, «Кому было посвящено «Чудное мгновенье»?», «Литературная учёба», 2008, № 3) выдвинул версию, согласно которой стихотворение посвящено Татьяне Лариной, что это «не любовная лирика, а стихи о создании образа».

В 1840 году композитор Михаил Глинка написал на стихотворение Пушкина романс, посвятив его своей любовнице Катеньке Керн (дочь Анны Керн). Стихи Пушкина в сочетании с музыкой Глинки обеспечивают произведению известность в широких кругах.

Об А. П. Керн в связи с этим стихотворением Пушкина ярко пишет Ю. Лотман: «А. П. Керн в жизни была не только красивая, но и милая, добрая женщина с несчастливой судьбой. Её подлинным призванием должна была стать тихая семейная жизнь, чего она, в конце концов, добилась, выйдя уже после сорока лет, вторично и весьма счастливо замуж. Но в тот момент, когда она в Тригорском встретилась с Пушкиным, это — женщина, оставившая своего мужа и пользующаяся довольно двусмысленной репутацией. Искреннее чувство Пушкина к А. П. Керн, когда его надо было выразить на бумаге, характерно трансформировалось в соответствии с условными формулами любовно-поэтического ритуала. Будучи выражено в стихах, оно подчинилось законам романтической лирики и превратило А. П. Керн в «гений чистой красоты».3

Стихотворение представляет собой классический катрен4 — классический в том смысле, что каждая строфа заключает в себе законченную мысль.

Это стихотворение выражает в поэтическом смысле концепцию Пушкина, согласно которой – можно согласиться с интерпретацией Лотмана5 – движение вперед, то есть развитие, мыслилось Пушкиным как возрождение: «первоначальные, чистые дни» — «заблужденья» — «возрождение». Эту идею Пушкин в 20-е годы с разными вариациями формулировал в своей поэзии. И наше стихотворение – одна из вариаций на эту тему.

Романс Глинки. Пушкин: я помню чудное мгновенье.

Александр Пушкин: я помню чудное мгновенье.
«Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв.

Источники:

http://www.stoletie.ru/kultura/genij_chistoj_krasoty_817.htm

http://www.proza.ru/2016/10/25/1903

http://stihi-rus.ru/Pushkin/stihi/237.htm

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector